Что это за комедия?.. Я на “Ревизора” - плевать!
Гоголь
Маразм - последняя стадия абсурда…
Из разговора.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
РЕВИЗОР
Остальные персонажи - действующие лица комедии Гоголя:
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ ЗЕМЛЯНИКА, попечитель богоугодных заведений
АММОС ФЕДОРОВИЧ ЛЯПКИН-ТЯПКИН, судья
ЛУКА ЛУКИЧ ХЛОПОВ, смотритель училищ
ИВАН КУЗЬМИЧ ШПЕКИН, почтмейстер
ПЕТР ИВАНОВИЧ ДОБЧИНСКИЙ, городской помещик
ПЕТР ИВАНОВИЧ БОБЧИНСКИЙ, городской помещик
АННА АНДРЕЕВНА, жена городничего
МАРЬЯ АНТОНОВНА, дочь его
УНТЕР-ОФИЦЕРША
СТЕПАН ИЛЬИЧ УХОВЕРТОВ, частный пристав
ЖАНДАРМ
Действие первое
Комната в доме городничего
ЯВЛЕНИЕ I
Картина представляет собой продолжение финальной сцены “Ревизора”. Те же фигуры - застывшие в немом ужасе гости ГОРОДНИЧЕГО и он сам с семейством.
На усмотрение постановщика: за исключением центральной группы из списка действующих лиц (“Re-Ревизора”) персонажи второго плана могут быть просто манекенами. Через минуту-другую их уносят со сцены.
В конце напряженной паузы оставшиеся участники сцены один за другим постепенно приходят в себя. Кроме ГОРОДНИЧЕГО, так и не вышедшего из летального ступора. Беднягу можно также обозначить манекеном, но уже составным. Нелепая фигура “с распростертыми руками и закинутой назад головой”.
ЖАНДАРМ - он в стороне у двери - переминается с ноги на ногу и важно поглаживает усы:
- Внимание, господа, повторяю: только что приехавший по именному повелению из Петербурга ревизор требует вас сей же час к себе.
Присутствующие в страхе отступают от ЖАНДАРМА.
БОБЧИНСКИЙ, ДОБЧИНСКИЙ (в ужасе прикрыв рты руками). Дык… ревизор!..
ЖАНДАРМ. Так что же передать его высокоблагородию? Они, кажись, заждались.
ДОБЧИНСКИЙ и БОБЧИНСКИЙ в панике приседают, хлопая себя по бокам.
БОБЧИНСКИЙ (в замешательстве). Вот те на, хоть тресни - сам ревизор!..
ДОБЧИНСКИЙ (зажмурившись). Его вы… высо… его высокоблагородие ревизор.
ВСЕ (воздев руки, повторяют). Ревизор… настоящий… самолично из Петербурга… Ох, пронеси нелегкая, лучше с турком воевать!..
АННА АНДРЕЕВНА (громко). Антоша, очнись!.. Тебя требуют!
МАРЬЯ АНТОНОВНА (радостно). Папенька, слышите, слышите?.. Ох, Господи, радость-то какая! Очнитесь, господин Хлестаков, наконец, вернулся!
АННА АНДРЕЕВНА зажимает уши.
АННА АНДРЕЕВНА (зажимая уши). Допрыгалиась!.. Молчи, дура, всех погубишь.
МАРЬЯ АНТОНОВНА (навзрыд). Маменька, опять за старое! Как ко мне визитер, так дура-дурой…
Присутствующие испуганно машут на МАРЬЮ АНТОНОВНУ руками.
ВСЕ. - Марья Антоновна не в себе!..
- Бедняжка притомилась!..
- Эй, кто-нибудь, скорее капли!..
МАРЬЯ АНТОНОВНА (плаксиво). Сами гадкие капли лакайте. А мне - жениха-а сладкого!.. Ах, не томите - скорее к суженому!..
АННА АНДРЕЕВНА обмахивает ГОРОДНИЧЕГО веером.
АННА АНДРЕЕВНА. Приди в себя, супруг мой! Его превосходительство из столицы. Они не могут ждать!
ДОБЧИНСКИЙ. А вы в ухо, да погромче.
БОБЧИНСКИЙ (во все горло). Уу-у!..
ЛУКА ЛУКИЧ. Эк его сердечного сколбасило!
АММОС ФЕДОРОВИЧ (глубокомысленно). Однако-с, тут что-то не по форме… Мертвые восстанут от сего рыка. Воистину воспрянут, аки на страшный суд…
ДОБЧИНСКИЙ (подпрыгивая от возбуждения, бормочет). Суд нагрянул… Жуть - уже и мертвецы явлены…
БОБЧИНСКИЙ (теребя себя за ухо). Аммос Федорович, ни черта не разобрать! Неужто вправду помер благодетель? Уж не скажите…
ЛУКА ЛУКИЧ. Доктора бы, удостовериться…
МАРЬЯ АНТОНОВНА (жалобно). Папенька, сжальтесь над наследницей! Жениха встречать пора, лелеять благоверного. Они того… передумают…
ДОБЧИНСКИЙ. Марья Антоновна, душенька, опомнитесь, это не тот, который жениховался…
БОБЧИНСКИЙ. …этот, который по высочайшему повелению…
ДОБЧИНСКИЙ. …только что прибыл по наши души.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ замахивается на них рукой.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ. Цыц, прищучу ветрогонов! ишь раскудахтались! Путаются тут под ногами. Жениха из своих подберем, да не хуже “высочайшего”. (Угодливо жандарму.) Момент упорядочим округу… все водворим на место. Тотчас и предстанем пред высочайшим уполномоченным.
ЛУКА ЛУКИЧ (скороговоркой). Так и донесите всеподданнейше. Слово в слово… Заявимся с рапортом незамедлительно!
ЗЕМЛЯНИКА, расталкивая присутствующих, подбирается к ГОРОДНИЧЕМУ. Опасливо теребит его за манжету.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ. Антон Антоныч, это того… медлить нельзя. Сами требуют. Что же вы, отец наш… (Отшатывается от городничего, зажав в руках манжету.) Простите, повредил…
ЗЕМЛЯНИКА машинально передает манжету МАРЬЕ АНТОНОВНЕ.
МАРЬЯ АНТОНОВНА (сквозь слезы). Накрахмаленная… (Отдает манжету Добчинскому.)
ДОБЧИНСКИЙ (в крайнем испуге). Это не я!.. меня тут не стояло!.. (Опускает манжету в карман Бобчинскому.) Упаси Боже, оплошал…
БОБЧИНСКИЙ судорожно выворачивает карманы.
БОБЧИНСКИЙ. Так нельзя, Петр Иванович! Начальственный инвентарь… Право, куда же вы ее впихнули? Извольте принять обратно. (Бежит за ДОБЧИНСКИМ.)
ЖАНДАРМ. Так я отбыл… Его высокоблагородие впрямь осерчает.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ преграждает ЖАНДАРМУ путь.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ. Нет, куда вы, однако?!.. задержитесь, милейший… всего минутку. Господин городничий самолично возглавит делегацию… засвидетельствует высочайшее почтение сиятельной персоне! Хлеб-соль, как полагается…
ЗЕМЛЯНИКА подсовывает ЖАНДАРМУ деньги. Тот что-то записывает в книжицу.
АММОС ФЕДОРОВИЧ (трагично, в сторону). Ох, началось… так и знал. Вот тебе и протокол составляют, живодеры!.. Право, с турку воевать легче!
ЛУКА ЛУКИЧ. Доктора немедля! Как надобность строжайшая - так не дозовешься!.. Да крикните кто по-немецки - Хри-сти-ан Иванович, тетеря глухая!..
АННА АНДРЕЕВНА припадает к груди городничего.
АННА АНДРЕЕВНА. Да потише, вы! Ничего не слышно. Антоша, булькни хоть Христа ради…
МАРЬЯ АНТОНОВНА (всхлипывая). Аа-а, папенька, очнитесь!.. теряюсь, жутко мне…
АММОС ФЕДОРОВИЧ (значительно). Кажись, и впрямь преставился, раб Божий.
ДОБЧИНСКИЙ. Еще раз повторите, Аммос Федорович, покорнейше прошу! Что, молвили, стряслось?
БОБЧИНСКИЙ. А я, вот, расслышал, не в пример вам. (С воодушевлением.) Антон Антоныч отдал-таки Богу душу! Без промедленья сообщить всем. (Подходит к окну, кричит.) Городничий помер-то!..
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ (захлопывая окно). Убить вас мало, крикунов, язык бы поганый вырвал! Такое без санкции сморозить… Ужо Антон Антоныч ко мне в лазарет, в буйную палату упек бы горлопана за самовольство. А там казенного медикаменту не пожалею, изведу!..
ДОБЧИНСКИЙ. Боже сохрани, какой расход…
БОБЧИНСКИЙ
в страхе убегает.
ЛУКА ЛУКИЧ (сокрушенно разводя руками и кивая на городничего). Ну и дела… Только что был человек… да фортель откинул, весь изошел… И кто виноват?
ЖАНДАРМ снова что-то записывает.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ (косясь в сторону жандарма, с пафосом). Это исключено! В сей судьбоносный миг начальству не подобает…
ЛУКА ЛУКИЧ. Право, все как-то неофициально… (Жандарму.) Не подумайте чего… с кем не бывает. Это точно от прилива чинопочитания и радения на посту. (Кладет в карман жандарма ассигнации.) Так и запишите, служивый, скрупулезно: исключительно, мол, по причине служебного рвения…
ЖАНДАРМ (пересчитывая ассигнации). Вы тут сами разберитесь, кто от чего, а мне мешкать не велено. При исполнении… М-да… положение аховое. К кому обращаться - власти как бы и нет. Вот вас и колобродит. А верховное начальство не осведомлено.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ (кусая в страхе палец). Как же без власти? У нас такое ей-ей невозможно. Подобные кошмары на корню выкорчевываем.
АННА АНДРЕЕВНА кружит вокруг городничего. За ней неотступно МАРЬЯ АНТОНОВНА.
АННА АНДРЕЕВНА. Друг сердечный, на кого ты нас оставил!
МАРЬЯ АНТОНОВНА. Ах, какой конфуз при гостях…
ДОБЧИНСКИЙ (подавая дамам платки). Не далее чем намедни, когда покойный нас понапрасну из-за залетного вертопраха-самозванца распекал… Напомните-ка фамилию… Хлеста…
ЗЕМЛЯНИКА замахивается на ДОБЧИНСКОГО. Тот прячется за ЖАНДАРМА.
ЖАНДАРМ. Вот народ диковинный кочевряжится!.. То холуйски в плечо слюнявят, а то норовят в морду дать. (Намеревается уйти.)
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ (в сторону). Дело дрянь. Балбесы точно подведут под монастырь. (Удерживает жандарма.) Пристава сюда! Протокол составить честь честью. Так и так, при исполнении прямых служебных обязанностей скоропостижно скончалась городская голова…
ЛУКА ЛУКИЧ. Ух ты, ни с того ни с сего…
ЯВЛЕНИЕ II
Те же и БОБЧИНСКИЙ
БОБЧИНСКИЙ (отдышавшись). Все… успел… всех!..
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ. Запыхался, раздолбай! Еле язык на плече доволок.
ДОБЧИНСКИЙ. Да ну! справились… без меня?
ЛУКА ЛУКИЧ. Пусть знают верноподданные - горе великое! (Смахивает набежавшую слезу.) Кто мы теперь без вас, Антон Антонович? Жили не тужили под начальственной дланью. И кому это, собственно, мешало? (Берется за руку городничего… она с легкостью отделяется от туловища. Некоторое время оторопело смотрит на нее. Затем торжественно поднимает руку городничего над своей головой.) Так и вела, так и вела длань руководящая святое дело народного образования!..
АННА АНДРЕЕВНА (сурово). Извольте вернуть на место часть незабвенного. Не одного вас облагодетельствовал.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ. Все так, матушка, все именно так-с! И богоугодным заведениям досталось сполна. Мы ради недужных своего не упустим.
ЗЕМЛЯНИКА неудачно пытается отнять руку у ХЛОПОВА. Потом берет вторую руку городничего и, подняв ее, вышагивает по сцене.
АННА АНДРЕЕВНА (укоризненно). И вы туда же, Артемий Филиппович. Как же так, семью обделяете.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ. Тут на всех хватит. Широкой души был покойный
ДОБЧИНСКИЙ. И нам с Петром Ивановичем хотя бы по пальчику на память оставьте. Век будем помнить!
БОБЧИНСКИЙ. Мне - два перста начальственных! Кто, как не я волю Антон Антоныча угадывал ранее? Он только бровью шелохнет - я тут как тут…
ДОБЧИНСКИЙ. Мы, дражайший Петр Иванович, мы оба провидцами слыли! Он еще подумать не решится - так мы наперед чуем. Облегчаем, так сказать, порывы руководящей мысли.
БОБЧИНСКИЙ. Вот-вот, всю пятерню начальственную нам на память о блаженных временах! Все по выслуге. (Хлопову и Землянике.) Извольте поделиться.
ЯВЛЕНИЕ III
Те же и ПОЧТМЕЙСТЕР
ПОЧТМЕЙСТЕР подбегает к городничему.
ПОЧТМЕЙСТЕР (возмущенно). Господи, спаси и помилуй!… Антон Антонович, да что это с вами сотворили?! Стоит удалиться на минуту… что за выходка? Силы отказали, занемог, а тут такое куролесят!
МАРЬЯ АНТОНОВНА (плаксиво). Уж батюшку на части курочат. Маменька, заступитесь, дрожу я вся, негодуя!
АННА АНДРЕЕВНА (прикрывая телом мужа). Без семейного спросу - ни шагу! Маша, ко мне!..
ЛУКА ЛУКИЧ (Добчинскому и Бобчинскому, укоризненно). Никакой субординации. Дел с ноготок за спиной, а туда же, на всю пятерню нацелились!
ПОЧТМЕЙСТЕР (бросаясь к городничему). А коли на то пошло - так и мне по рангу положено! Дозвольте изъять полагаемое. Антон Антонович всегда выделял почтовых.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ. Вот с вами охотно поделимся. А то некоторые не по чину хапнуть норовят - забыли напутствие усопшего! Да и мундиров отродясь на них не видывал.
ДОБЧИНСКИЙ. А вот и нет, Артемий Филиппович! Не службой, а буквой и духом закона жили! На чужое рта не разеваем.
БОБЧИНСКИЙ. Анна Андреевна, рассудите - к справедливости взываем! Ну хоть на двоих одну пятерню достопамятную!.. Покойный, блаженной памяти, нас и не различал.
Все, кроме СУДЬИ и ЖАНДАРМА, толкутся около городничего. Отпихивая друг друга, “демонтируют” градоначальника до остова.
ГОЛОСА: В очередь, господа, соблюдайте выслуги табель!..
Поделикатнее, ногу отдавили!..
Без жульничества, два локтя в одни руки не положено!..
Расходятся, пряча добычу.
ЖАНДАРМ незаметно уходит.
ЯВЛЕНИЕ IV
Те же и УНТЕРОФИЦЕРША.
УНТЕРОФИЦЕРША подбегает к остову Городничего.
УНТЕР-ОФИЦЕРША (заламывая руки). Ой, батюшка-свет, и впрямь угрохали Антона! А я, дура набитая - отсохни мой язык - поклеп намедни несла на сердешного! Распиналась перед угрем Хлестаковским. Ну, вы-ысек меня прилюдно Антоша! любил, значит, касатик. Меня, унтер-офицерши полковой, и не убудет. А поделом греховоднице. Неча блудить на торжище, позорить благодетеля! Ох, Антон, Антоша!.. головушка моя ненаглядная. (Пользуясь сумятицей, ухитряется умыкнуть градоначальствующую голову. Прячет ее под пышными юбками. Убегает незамеченная.)
ЯВЛЕНИЕ V
Те же.
АММОС ФЕДОРОВИЧ. Окститесь, господа, да что это такое! Антон Антоныча раздели до костей! (Добчинскому и Бобчинскому). На колени, сморчки! Не вы ли заварили кашу с этим прощелыгой-Хлестаковским? С “сосулькой”, как в сердцах говаривал покойный.
ДОБЧИНСКИЙ и БОБЧИНСКИЙ испуганно прячутся за мебель.
ЛУКА ЛУКИЧ. Да, да, от вышней кары не улизнете, оглоеды. Расплата близится! Накликали самозванца - вогнали незабвенного отца нашего в могилу!
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ (выспренно). То есть как, в могилу? Здесь наш Водитель, в сердцах верноподданных навечно утвержден!
МАРЬЯ АНТОНОВНА. Верните папеньку, свадьба на носу!
АННА АНДРЕЕВНА прикрывает ДОЧЬ веером.
АННА АНДРЕЕВНА. Кто бы навел порядок! голова кругом идет… Машенька, очнись…
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ отбирает веер и обмахивает обеих женщин.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ (с пафосом). Анна Андреевна, крепитесь! Не допустим смуты, брожения в умах! Дух властный витает над нами, требуя отмщенья! А мы тут канитель разводим и присутственное лицо понапрасну задерживаем. Закон исполнить надо немедля!…
Все оборачиваются в поисках ЖАНДАРМА. ДОБЧИНСКИЙ и ДОБЧИНСКИЙ выглядывают из укрытия и всплескивают руками.
ДОБЧИНСКИЙ, БОБЧИНСКИЙ. Ах, что-то грянет вселенское!..
ЯВЛЕНИЕ VI
Те же и РЕВИЗОР с ЖАНДАРМОМ.
При виде грозной фигуры одетого в мундир РЕВИЗОРА - мужчины средних лет - все в страхе застывают. ЖАНДАРМ держит в руках объемистый гроссбух, в который, по молчаливому указанию РЕВИЗОРА, начинает собирать “части” городничего. Присутствующие безропотно расстаются с ними.
ЖАНДАРМ сверяет “улики” со списком и вопросительно смотрит на РЕВИЗОРА.
РЕВИЗОР (значительно). Не вижу городской головы.
Присутствующие с ужасом замечают отсутствие головы Городничего.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ (слегка заикаясь). Та-ак б-была только ч-что… Ей-ей была… (Грозит кулаком в сторону Добчинского и Бобчинского.) Чую, опять поганцы нашкодили!..
ДОБЧИНСКИЙ. Петр Иванович, заклинаю вас, покопайтесь в карманах. Надо бы все вернуть восвояси.
БОБЧИНСКИЙ. Провокацию вашу категорично игнорирую. Одна пятерня всемилостивейшая на двоих досталась. И ту вы в свой левый карман заграбастали. Думаете, не заметил?
ЖАНДАРМ (сверяясь со списком). Да нет, улика нумер три: длань потерпевшего полным комплектом оприходована.
РЕВИЗОР (медленно). Как прикажете понимать? Так была в наличии глава городская? Вижу головотяпство тут развели вольнодумное. Ирония присутствующих неуместна.
АММОС ФЕДОРОВИЧ. Как я мыслю, уголовному делу ход дан. И по нему многие пройдут. Как представитель местной фемиды…
РЕВИЗОР (строго). В сложившихся обстоятельствах ваша аттестация двусмысленна. К фемиде на данный момент относитесь с другого конца - как подозреваемый.
АННА АНДРЕЕВНА. Что же это?.. свидетели… подозреваемые... Однако, в известном смысле, я потерпевшая. И безутешна со своими домочадцами. (Протягивает дочке платок.) Утри слезы, ангел мой!
ЖАНДАРМ. Записывать показания, ваше высокоблагородие?
РЕВИЗОР. Все, все задекларируем. Бумага найдется. (Расстегивает ворот мундира. Растирает виски.) Однако, господа, сперто тут у вас. Душок-с стоит подозрительный.
АННА АНДРЕЕВНА. Ах, позвольте нам удалиться. Столько переживаний за день…
АННА АНДРЕЕВНА с ДОЧКОЙ уходят.
ДОБЧИНСКИЙ и БОБЧИНСКИЙ наперегонки бросаются открывать окно.
АММОС ФЕДОРОВИЧ. Ветер противоестественный зело не унимается. Это с соседнего уезда нанесло, пардон-с, ароматов. Вот там уж действительно раздрай. Хоть святых выноси! Даже псовой охоте каюк. Обоняние ищеек забито… Ап-чхи, прости, Господи!..
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ. Но меры будут приняты своевременно. Заверяем…
РЕВИЗОР. Не зарекайтесь… Но ближе к делу. (Закладывает в нос понюшку табака.) Ап-чхи!..
ВСЕ. Здоровья желаем вашей милости!.. Притомиться изволили!..
РЕВИЗОР (важно). Да, однако, работы впереди невпроворот. Ничего, справимся. И не такое приходилось распутывать. (Жандарму.) Что молвишь, Василий Игнатович?
ЖАНДАРМ. Ясное дело, сдюжим, ваше высокоблагородие. Все по заведенному порядку, спуску не дадим!
РЕВИЗОР. То-то же… И по времени, главное, уложимся. А то нам еще немало уездов досматривать. Верховная власть уповает на вашу лояльность, господа.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ. Дозвольте незамедлительно ввести в курс дела.
РЕВИЗОР. Похвальная прыть. Но погодите, дух переведу, только с дороги. Сплошь ухабы да рытвины. Признаюсь, растрясло малость.
ПОЧТМЕЙСТЕР. То наклон в нашу сторону способствует залетным дождям пути размывать. Злокозненность атмосферы необъяснима! Зато население почтовыми отправлениями утешается. Тут сбоев не наблюдается. Моя служба иного не допустит!
РЕВИЗОР. Надеюсь, убедимся в правоте реляции. Надсмотр - дело нешуточное. Особливо в этом случае. (Кивает в сторону городничего.) Сюрприз нешуточный! Такого на моей памяти и не припомню.
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ (скороговоркой). Исключительное обстоятельство! Пагубное сочетание природных условий и радения по должности… Как попечитель богоугодных заведений, заверяю - исход болезней согласован с властями. Самовольства не допускаем.
РЕВИЗОР. Даже так! Тогда извольте объяснить сей престранный казус. Налицо отсутствие долженствующей головы!
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ (в сторону). С места в карьер копает! Жуть, целится… так и стреляет глазами по сторонам. Ну да ладно, мы тоже не лыком шиты… (Ревизору.) Милостиво прошу разрешения изложить мои доводы на бумаге.
РЕВИЗОР (поднимая палец). Обращаю внимание - головы начальствующей! Вижу в том политическую манифестацию
АРТЕМИЙ ФИЛИППОВИЧ (в сторону). Смотри, эк изощряется!.. а глазами так и рыщет… (Ревизору.) Виноват, обмолвился – давно заведенный архив головных завихрений, как следствие вольнодумия, незамедлительно представлю…
ДОБЧИНСКИЙ и БОБЧИНСКИЙ, расталкивая присутствующих и странно подпрыгивая, бегут к РЕВИЗОРУ. ЗЕМЛЯНИКА героически заслоняет его от “злоумышленников”.
БОБЧИНСКИЙ. Держи, лови!..
ДОБЧИНСКИЙ. Не мешайте, сам справлюсь!..
АРТЕМИЙ ФИЛИП